Дядька Каныгина, бывший колымский зек, перед смертью передал ему папку со своими записками, в которой, между прочим, сообщал о находившемся с ним на Колыме ссыльном тибетце Самдене. Это был монах, захваченный в 1945 г. советскими восками в Харбине вместе с древними тибетскими рукописями, которые он пытался спасти. Вместе с рукописями его вывезли в Улан-Удэ, а оттуда отправили на Колыму. Тибетец владел украинским языком и глубоко знал историю Украины.

В 1971 г. Каныгин, работая ученым секретарем по гуманитарным наукам Сибирского отделения (СО) АН СССР, в качестве главы комиссии был направлен академиком Г. И.Марчуком проверять Бурятский филиал СО. Там в Институте общественных наук Бурятского филиала он увидел более 20 тысяч томов восточных ксилографов. Возраст их полторы-две тысячи лет. Некоторые предшествуют нашей эре. Они написаны на ведическом санскрите, встречались и на древнетибетском языке добуддийского периода и даже на древнейшем языке мира «сенсаре» — «языке боюв», на котором написан манускрипт «Дзен», предшествующий ведической литературе. Обернутые синим, желтым и зеленым китайским шелком, эти пергаментные фолианты, имевшие 40 см в длину и 15 см в высоту, сохранили свежесть красочных иллюстраций. По всей Бурятии удалось собрать с десяток бывших лам, вернувшихся из колымских лагерей, которым поручили перевод этой сокровищницы. Но что успеют перевести старики даже за всю жизнь! Академики Лаврентьев и Марчук пообещали помочь открыть курсы санскрита. Каныгин пишет: «И тут до меня дошло: Боже мой! Да ведь это же те самые рукописи, о которых писал мой дядька! <…>

Я развернул один фолиант полуторатысячелетней давности и увидел на одном из его листов карту Украины. Далее свои родные реки Донец и Кальмиус. Рядом с Доном другая большая река. Но что-то уж очень близко…

-Да это Волга. Она тогда впадала в Азовское море,- пояснил находившийся здесь же благородного восточного типа старик.- А это Ольвия, Херсонес, Гглон, Киев… Пятый век…

— Киев? Какой Киев?

— Тот самый… На крутых берегах Борисфена. Стольный град великого Аттилы — предводителя славян. Только назывался он Ки-Юв (святое место).

— А почему Киев обозначен в виде христианского креста? Ведь сами же сказали: карта пятого века.

— Над Киевом уже были кресты,— последовал ответ.— А первый крест, вы должны знать, поставил в Киеве Первый апостол Иисуса Христа Андрей еще в 55-м году <…>

Я стал возражать как мог:

— Но ведь известно, что Киев основан тремя братьями: Кием, Щеком и Хоривом и назван в честь старшего брата.

— Это верно. И все же, как говорили латиняне: «Рим был раньше Ромула» (Каныгин Ю., 1996, с.13, 14).

Но главным сюрпризом для Юрия Михайловича было то, что Самден находился среди переводчиков. Его стол стоял отдельно в самом хранилище рукописей между стеллажами. Бывший гималайский лама Джигу Пунг, «дважды рожденный» посланец великих ма

хатм Агарти, плененный в Харбине вместе с китайским императором Пу И, имел второе имя Самден. Он возглавлял дхарма-сангху Припонтиды и фактически был крупнейшим славяноведом в Тибете. Такое вот совпадение.

Каким же образом посланник Агарти мог попасть в плен, быть приговоренным к смерти, подвергнуться нечеловеческим пыткам и издевательствам и, как уже бывало, оказываться спасенным? Самдена пытали и хотели расстрелять как шпиона (знал украинский язык), но генерал Т. Ф.Штыков пересмотрел приговор военного трибунала. На Колыме Самден, уйдя куда глаза глядят, почти замерз, лежа в заснеженном кустарнике, но его спас охотник Эльген, доставивший Самдена на опытную станцию. А началось все это с того, когда он, 24-летний монах, перевернулся со своеобразного планера и упал в пропасть. Но его спасли монахи другого монастыря.

Как это могло случиться с «дваждырожденным» и, тем более, с посланцем могущественной Агарти? Пожалуй, реальным это могло быть только под одним названием: искупление, не снимающее исполнения возложенного, хотя, возможно, не на тех путях, которые ожидались. Что же все-таки было?

Юный монах в 8 лет, признанный «дваждырожденным», наследовал служение в черной ламаистской секте Бон По. Он участвовал в дезинформации Н. К. и Е. И.Рерихов, полагавших, что они достигли Шамбалы, и в составлении фальшивки, переданной через них наркому Чичерину, оправдывавшей уничтожение религии в СССР.

Затем, осознав смысл деяний секты, он решил уйти из нее или из жизни. В год Огненного Зайца (1927 год) он был переведен в монастырь Самден (отсюда второе имя), где и произошла катастрофа с планером, ставшая началом его спасения.

Его нашли монахи светлого по духу митраистского монастыря Асья-Риши. Он преодолел духовный кризис и нашел физическое и духовное исцеление. Там он обрел смысл жизни, уважение и авторитет.

Асья-Риши — древний элитный монастырь, который стал, по сути, научным центром славяноведения и в особенности украинистики. Самден в нем уже играл видную роль, руководил специализированной общиной, в которую входили просветленные мудрецы, ману (мыслители) и их помощники. До революции обязательным было посещение киевских монастырей.

В 1945 г. в монастыре появился вестник из Агарти. Натхи предписывали спасти древние рукописи из дацанов Харбина и Чангуня. Выбор пал на Самдена, и в том же году он с помощниками был в Харбине. Дальнейшее известно. Самден стал Гуру Юрия Михайловича Каныгина.